«…А море Черное шумит не умолкая…»

В этом году исполняется 200 лет со дня рождения великого русского поэта М.Ю.Лермонтова.

1837 год стал знаменательным в творческой судьбе Лермонтова. За несколько дней его имя стало известно всей читающей России. Вечером 27 января в Петербурге узнали о гибели Пушкина. «… Пистолетный выстрел, убивший Пушкина, разбудил душу Лермонтова», впоследствии написал Герцен.

«… Погиб поэт!

Невольник чести,

Пал оклеветанный молвой,

С свинцом в груди и жаждой мести,

Поникнув гордой головой».

По воспоминаниям И.И. Панаева русского писателя и журналиста, стихотворение Лермонтова «На смерть поэта» переписывали в десятках экземплярах и заучивались наизусть. 20 февраля 1837 года разгневанный император приказал арестовать сочинителя «возмутительных стихов» и начать следствие. Наказание не заставило себя ждать. Уже 25 февраля военный министр А.И.Чернышев доложил шефу жандармов А.Х.Бекендорфу: «...Лейб-гвардии гусарского полка корнета Лермонтова за сочинение известных, вашему сиятельству, стихов перевести тем же числом в Нижегородский драгунский полк...»

«… Ссылка на Кавказ,

И мысли далеко несутся,

И полон ум желаний и страстей,

И кровь кипит …»

В письме к Святославу Раевскому, уже зная об отъезде из Петербурга, Лермонтов пишет: «Прощай, мой друг, я буду тебе писать про страну чудес – Восток. Меня утешают слова Наполеона: «Великие имена возникают на Востоке».

10 апреля 1837 года поэт выехал их Москвы. Через две недели Лермонтов был в Ставрополе – административном центре Кавказской линии и Черноморья. Заболев по дороге, он из Ставрополя едет в Пятигорск, где находится военный госпиталь: «Простудившись дорогой, я приехал на воды весь в ревматизмах, меня на руках вынесли люди из повозки, я не мог ходить», - писал Лермонтов Святославу Раевскому.

Кавказ всегда производил на поэта неизгладимое впечатление. Он называл его своей «духовной Родиной», олицетворяя этот край с символом свободы, чести, красоты. «…Кавказ был колыбелью его поэзии… и после Пушкина, никто так не отблагодарил Кавказ за дивные впечатления его девственно-величавой природы, как Лермонтов», - писал Белинский В.Г.

«… Хотя я судьбой на заре моих дней,

О, южные горы, отторгнут от вас,

Что б вечно их помнить, там надо быть раз;

Как сладкую песню Отчизны своей,

Люблю я Кавказ!»

… Нижегородский драгунский полк, в котором должен был служить Лермонтов в 1837 году, не принимал участия в боевых действиях «против горцев». Это не давало возможности поэту заслужить прощение императора. Родственники и доброжелатели поэта: Философов А.И., Петров П.И., Вольховский В.Д. добились направления Лермонтова в отряд генерал-лейтенанта Вельяминова А.А., чтобы в боевой экспедиции 1837 года, заслужить милость государя. Однако болезнь и ряд обстоятельств нарушили эти планы. С этого момента начинаются разногласия среди лермонтоведов: участвовал ли поэт в экспедиции Вельяминова 1837 года, а следовательно был в Геленджике, или не участвовал? Более полувека ведутся эти споры. Документальные материалы очень противоречивы. Это позволяет исследователям интерпретировать имеющиеся документы и факты, как в пользу участия поэта в экспедиции, так и против этого. В основном анализируются следующие документальные материалы: письма, донесения, рапорты, резолюции, представления к двум наградам: 1840 год – орден «Святого Станислава II степени», 1841 год – наградное Золотое оружие, воспоминания окружения Лермонтова этого периода - участников Вельяминовского похода, послужные списки.

В Геленджикском музее тема «Лермонтов и Кавказ» трактуется более локально: «Участие поэта в экспедиции генерал-лейтенанта А.А.Вельяминова в 1837 году и посещение Геленджикского укрепления». В начале 60-годов прошлого века ею занимались наши сотрудники А.А.Денисов и Д.Е.Щеглов, в результате их исследований было выявлено большое количество документальных материалов, велась переписка с известным лермонтоведом И.Л.Андронниковым, который высказал предположение: «…в 1837 году Лермонтов по всем признакам побывал в Геленджике.» (письмо хранится в архиве музея). Была составлена мотивированная справка с констатацией фактов и обзором документальных источников, а материалы, касающиеся посещения Лермонтовым Геленджикского укрепления, были помещены в экспозицию музея того периода.

Этой же проблемой занимался заведующий отделом истории древнего общества Михаил Георгиевич Минеев. В своей статье «К вопросу об участии М.Ю.Лермонтова в экспедиции генерала Вельяминова в 1837 году», опубликованной в «Краеведческих записках» (2004г.), Минеев блестяще доказал, что помимо сухопутного пути, мог существовать и морской путь, более безопасный и короткий, по которому Лермонтов вполне мог попасть в Геленджик. Проанализировав все имеющиеся в наличии факты и документы того периода, он пришел к выводу: «В период экспедиции (май-сентябрь 1837 года) между Геленджиком и строящимися Ново-Троицким (устье реки Пшада) и Михайловским (устье реки Вулан) укреплениями существовало довольно-таки регулярное морское сообщение. Стало быть любой офицер, получив отпуск «для отдыха и лечения» мог без труда и быстро попасть в Геленджик, Анапу, Тамань». Основной документ, который по утверждению М.Г.Минеева подтверждает посещение Лермонтовым Геленджикского укрепления – это формуляр от 1840 года ( копия хранится в архиве нашего музея) «…В походах был в 1837 году, с 21 апреля в экспедиции, для продолжения береговой укрепленной линии по-восточному берегу Черного моря, от крепости Геленджик до устья речки Вулан, а в бывших во время оной экспедиции, под командованием генерал-майора Штейбе, перестрелках при конвоировании с разными запасами из Ольгинского tet-dе-роna Абинское и обратно, апреля 26 на речке Купипсе, 29 близ Абина, под командою генерал-лейтенанта Вельяминова, при движении отряда из Ольгинского tet-de-pone к крепости Геленджику…25 на речке Пшад и на бывших фуражировках около сей речки. Мая же 29, июня 2, 5 и 22 при движении из укрепления Новотроицкого к речке Вулан… 14 на речке Вулан, при постройке укрепления Михайловского и во время фуражироок: июля 31, августа 22, 23 и 26 при возвращении отряда к Геленджику…».

В творчестве и биографии Лермонтова много загадочного и непонятного. Благодаря исследованиям сотрудников нашего музея, мы можем приподнять завесу таинственности над одним из эпизодов кавказской жизни поэта.

Бесспорно, что имя Лермонтова прямо или косвенно принадлежит Геленджику. В 1841 году Лермонтов, возвращаясь из отпуска в полк, заехал в Пятигорск и, взяв свидетельство о болезни, остался там для лечения водами. Поселился вместе со своим родственником А.А.Столыпиным в доме В.И. Чилаева. Часто встречался с ссыльными декабристами, Л.С. Пушкиным, Н.С. Мартыновым. Устраивались пикники, прогулки в горы, танцевальные вечера. Почти ежедневно бывал у Верзилиных. Здесь же произошла ссора Лермонтова с Мартыновым. 15 июля 1841 года состоялась дуэль, на которой поэт был убит.

В 20-е годы прошлого века в архивах нашего музея хранилось письмо современника Лермонтова, который описал первые часы после дуэли. Имя автора неизвестно. Можно предположить, что это был человек одного круга с Лермонтовым, штатский, возможно житель Пятигорска. Письмо было написано на четырех страницах, сложенной крупноформатной писчей бумаги. Эта бумага и почерк были характерны для николаевского времени (30-50-е годы XIX века). К сожалению, некоторые фрагменты рукописи были утрачены.

«Дорогой друг! … после грозы я проезжал по дороге, как раз там, где, помнишь мы … (следует какое-то незначительное воспоминание) … и увидел на обочине мертвое тело, а рядом часового. Поравнявшись с ним, я взглянул в лицо лежащего: это был Лермонтов. Руки его были раскинуты, лицо и одежда в грязи. Я хотел положить к телу цветы, которые вез, (следует краткое сообщение кому и куда он вез цветы) но часовой остановил меня: «Проезжайте, господин, не дозволено!». Я попросил солдата хоть накрыть тело моим плащом, но он и в этом отказал мне. Тогда я вынул мой белый карманный платок и обратился к часовому: «Послушай, ты же русский человек, ты – русский солдат. Посмотри – это русский офицер, покойник … У него лицо все в грязи, возьми мой платок, вытри грязь покрой его лицо!». На это он согласился, только попросил меня: «Отъезжайте, барин, поскорей, не дозволено же!». Я принужден был уехать. Но ты понимаешь с каким чувством я удалялся от этого места! Сердце, мое русское сердце обливалось кровью: второго великого поэта мы теряем так ужасно! Подумай, мы ничему не научились со смерти Пушкина! … Я долго опрашивал всех, въезжавших в город по этой дороге, и от всех получал один и тот же ответ: «Еще лежит». Одни говорили это с каким-то злорадством, другие равнодушно, третьи – точно стыдясь чего-то. Пойми меня, мне самому было мучительно стыдно»… Местами рукопись обрывается , чернила выцвели.

Это письмо заинтересовало писательницу Анну Борисовну Никольскую. В 1931 году она проводила летние месяцы в Геленджике и посетив наш музей, сделала фотокопию письма, которую передала ученому секретарю Пушкинского дома в Ленинграде - Борису Ивановичу Коплану. Время шло... Началась война. Подлинник письма были утрачен. Благодаря сотрудникам нашего музея, копия фрагмента письма сохранилась и была передана А.Б. Никольской. В своей книге «Пропавшие письма», которая вышла в 1968 году в Алма-Ате, сохранившийся фрагмент письма был опубликован.

Пронзительные строки этого письма так и врезаются в память. Всего четыре года прожил Лермонтов после смерти Пушкина. Такого головокружительного взлета гения не знала Россия. Практически, за столь короткое время, он создал во всех литературных жанрах гениальные произведения. Большую часть его творчества питал Кавказ – «край благородных и возвышенных страстей».

В XXI веке красота геленджикского ландшафта осталась неизменной. Восхищаться нашей прекрасной природой мог и Лермонтов, в годы своей первой ссылки. Отражением любви геленджичан к поэту, стал памятник Михаилу Юрьевичу Лермонтову, который находится на Лермонтовской площади. Это второй памятник, созданный ленинградскими скульпторами Л.М.Торичем и Ю.Г.Джибраевым в 1998 году ( первый памятник поэту был изготовлен в 1956 году Л.М.Торичем).

«…Немая степь синеет, и венцом

Серебряный Кавказ ее объемлет;

Над морем он, нахмурясь тихо дремлет,

Как великан склонившись над щитом,

Рассказам волн кочующих внимая,

А море Черное шумит не умолкая».

Старший научный сотрудник музея Т.А.Небиеридзе

Предыдущая запись
« Гайдар шагает впереди! »

С этой песней (Муз. А. Пахмутовой — слова Н. Добронравова) прошло детство многих поколений советских детей. Посвящена она замечательному детскому...

Подробнее
Следующая запись
« Гайдар шагает впереди! »

С этой песней (Муз. А. Пахмутовой — слова Н. Добронравова) прошло детство многих поколений советских детей. Посвящена она замечательному детскому...

Подробнее
Министерство культуры Российской Федерации
Министерство культуры Краснодарского края
Справочник учреждений культуры Краснодарского края
Золотое кольцо Боспорского царства
Ожившие рисунки
Внутри человека
Япония
Год театра в России